Смерть от осы, или Сколько стоит скорая помощь в Америке
На самом деле это чуть меньше цены, которую должен заплатить я. У меня очень хорошая по американским меркам страховка, которая работает так, что первые 5 тыс. долл. медицинских счетов в год оплачиваю я, после чего до конца года все следующие медицинские счета за меня будет оплачивать страховка (до 2 млн. долл. в год).
Теперь я считай что бессмертен. Могу прыгать под колеса машин и бросаться со скал совершенно бесплатно. Одно жаль, что осы укусили меня не в январе. Не бывает в январях почему-то ос.
Но начну по порядку. Я человек относительно здоровый. Ну я так думал. Относительно сильный, относительно спортивный. Год назад, пробежав марафон местного значения, я занял в нем четвертое место. Я обожаю дикую природу и все выходные провожу в горах и лесах. Однажды я спал в палатке в окружении трех медведей, с попы одного из которых мне удалось урвать кусок шерсти. Честное слово, этот клок шерсти до сих пор валяется у меня дома, и моя собака его обожает.
Поэтому если уж мне суждено в этой жизни погибнуть в дикой природе, то, по абсолютному убеждению моей мамы, меня обязательно должны были бы либо порвать медведи, либо съесть волки, либо завалить ледником.
Увы, реальность оказалась менее романтичной. В прошлый понедельник я чуть не умер в огороде собственного дома от укуса осы.
Не то чтобы меня до этого в жизни никогда не кусала оса. Бывало, сотни раз. Сейчас в июле весь задний двор покрылся клевером, а пчелы и осы жужжат над ним круглые сутки. Пара ульев выросли у меня над балконной дверью и еще несколько под карнизами на окнах. Мне это ничем не мешает, а наоборот, нравится. Приятные, милые существа.
К сожалению, их мнение обо мне оказалось диаметрально противоположным.
В понедельник с утра в одних шортах и майке я вышел на задний двор полить клубнику. Честно говоря, не знаю, что произошло, то ли я случайно наступил в густой траве на подземное их гнездо, то ли еще как-то случайно обидел, но со всех сторон на меня неожиданно полетели три десятка очень недовольных ос.
Смерть от большой полосатой мухи
Даже один осиный укус – это довольно больно, а тридцать одновременно могут свалить не только здорового человека, но и прогнать от улья медведя средних размеров.
А еще у некоторых людей бывает аллергия на осиный яд. Это эксклюзивный клуб. По словам моего нового доктора, всего 200 человек в год умирают от укусов ос на все население США. Но вот бывает. Такой шанс – это как джек-пот в лотерею. Только наоборот.
О чем я, конечно, еще не знал. Все мои укусы до этого были только терпимой болью и ничем больше. Но в этот раз буквально через секунды после укусов все мое тело (и где были укусы, и где их не было) начало покрываться огромными красными волдырями. Распухла голова, все чешется, началась дичайшая боль в животе и голове, выступил пот.
Я попытался встать под холодный душ и чуть не потерял сознание. Мне не осталось ничего другого, кроме как набрать номер 911.
– Алло, здравствуйте. Меня укусили осы, и, мне кажется, у меня началась аллергическая реакция.
– Переключаю вас на медицинскую линию.
– Алло, меня укусили осы…
– Где вы находитесь?
Я продиктовал адрес и повесил трубку. Говорить становилось все труднее. Последней здравой мыслью я подумал, что не знаю, как долго еще смогу стоять на ногах, и хорошей идей будет открыть входную дверь, чтобы врачи смогли зайти.
Я прошел по коридору к двери и открыл входную дверь. В этот момент мои чудесные спасители, огромная красная пожарная машина, уже парковались на моем переднем дворе.
Скорая помощь — не очень скорая
Это меня никогда не перестанет удивлять. С момента звонка прошло, кажется, меньше минуты. Я понимаю, что Дюваль – крошечный городок и до пожарной станции от моего дома меньше пяти минут пешком, но все-таки собраться и приехать так быстро – это вершина профессионализма.
Но удивляться долго этому мне не пришлось, поскольку боль окончательно свалила меня, и я упал на каменные ступеньки у порога, где меня и нашли трое пожарных.
Согласно медицинскому протоколу, сознание меня покинуло. Пожарные вкололи мне в ногу укол адреналина, затем, когда первый не помог, еще один. Через нос просунули трубки от кислородного баллона.
Я начал немножко приходить в сознание, и меня начало тошнить. Все это время пожарные, а это добровольцы, находились со мной. Если бы не они, если бы не их скорость и профессионализм, я бы перестал дышать и умер.
Насколько удивительно быстро приехала пожарная машина, настолько медленно ехала скорая. В моем городе много коров и полей, но, естественно, нет ни одной больницы. Ближайшая больница и скорая помощь – почти час на машине, в городе Керкленд. Скорая приехала минут через 40.
на фото: Дюваль
Фото: Китя Карлсон
Мне было все так же плохо, у меня критически упало давление крови и несколько раз ненадолго останавливалось сердце. Подобная реакция очень редка и в медицинской литературе называется анафилактическим шоком.
Врачи скорой помощи воткнули мне в руку огромную капельницу и еще около часа везли меня обратно в больницу.
Больница: он еще живой
Очнулся я еще через несколько часов от неприятного пищания типа сирены, чтобы обнаружить себя в пустом темном и холодном помещении подключенным к жуткого вида машине.
Врачи разрезали на мне майку и по всему телу наклеили кусочки фольги, которые подсоединили проводами к аппарату. В вену на одной руке капала капельница, другую руку каждые несколько минут сжимал измеритель давления. В нос вели противные кислородные трубки.
Монитор над койкой показывал мое давление, уровень кислорода в крови, ритм дыхания. Иногда, когда либо сердце, либо дыхание ненадолго прерывались, машина начинала противно пищать и мигать красным.
А еще через некоторое время на писк в палату вошла медсестра, выключила у машины звук и ушла, ничего не сказав.
Как мне сказали потом, где-то раз в час в палату заходил дежурный врач — проверить, что я еще живой.
Американцы обязательно скажут, что госпитали в США – лучшие в мире и врачи, которые в них работают, тоже лучшие в мире. Но не в приемном покое срочной помощи.
Это адский труд. Врачи дежурят там по 12 часов без остановки, а платят за это не так много. В таких местах в США работают только самые начинающие, и они пытаются убежать с этой работы чем быстрее, тем лучше.
Попасть в госпиталь легко, выбраться оттуда непросто
Где-то к трем дня боль постепенно почти прошла и красные волдыри почти исчезли, оставшись только на кистях рук и голове. Ко мне пришел врач и сказал, что мое состояние «вроде стабилизировалось» и ко мне вскоре подойдет медсестра и отправит меня домой.
В палату снова зашла медсестра.
– Доктор сказал, что ты ожил, — сказала она, — можешь говорить? Как тебя зовут? Где ты живешь? У тебя есть кому позвонить? Кто твой контакт на такой случай? Мы можем позвонить твоим родственникам или друзьям, и они подъедут тебя забрать.
Я поискал в кармане шорт и обнаружил там ключ от дома. Спасибо пожарным еще раз! Эти удивительные люди, оказывается, пошарили в моем доме, нашли ключи, заперли дом и вложили мне в карман ключ, прежде чем переложить меня в скорую.
А вот все остальное... Все остальное осталось дома. Кошелек, деньги, документы, сотовый телефон – все так и осталось на полу. Цифровой век. Естественно, я не помню наизусть ни одного телефонного номера.
– Я не помню ни одного номера, — признался я, — но я помню e-mail адреса. Вы можете написать за меня e-mail боссу на работу? Пожалуйста?
– Хм, — задумалась медсестра, полезла в карман и достала айфон. — Хотя нет... — Медсестра убрала айфон обратно, — не могу. Это будет нарушением закона. По закону о защите личной медицинской информации госпиталь не имеет права посылать e-mail на частные адреса.
21-й век на дворе. Секретная служба, как мы все недавно узнали, давно прослушивает всех и вся. А написать e-mail моему боссу они, видите ли, не могут. Но в еле живом состоянии протестовать против явной несправедливости сложно.
— Знаешь что, — сказала сестра, — я позову социального работника, она придумает, что делать.
Я остался в пустой больничной комнате один со своей страшной машиной еще на час. Час в американском госпитале стоит, как неделя в пятизвездочном отеле в тропическом раю
. Именно поэтому госпиталь такое особенное место, где стандартное американское приветствие «рад видеть» звучит особенно абсурдно.
На фото: вокзал в Дювале
Фото: Китя Карлсон
Бабушка и билетик на автобус
Социальный работник в госпитале – это обычно бабушка-волонтер. По американским законам срочная медицинская помощь оказывается всем. Госпиталь не имеет права требовать деньги вперед или отказывать в такой помощи кому-то по любой причине.
Что не значит, что потом они не потребуют с пациента много-много денег и будут долго и с судами требовать их себе.
К сожалению, подобные правила не действуют для других видов медицинской помощи. Безработного без страховки, бомжа или просто бедняка никогда не примут в стандартное время.
Поэтому для них единственный шанс выжить – это довести до последнего и вызвать скорую. И отделения скорой помощи в госпиталях поэтому буквально заполнены самыми несчастными и самыми бедными людьми.
Теми, кто вдрызг пьян, теми, кто не говорит ни слова по-английски, теми, кто не знает своего имени и адреса. Задача социального работника – помочь таким людям. Ну или хотя бы как-то их выпроводить обратно из госпиталя.
– Извини, по закону я не могу послать e-mail, — сообщила мне бабушка социальный работник. — Знаешь что, вот тебе бесплатный билетик на автобус. Найди автобус и уезжай.
США – автомобильная страна
Кроме нескольких больших городов, автомобиль здесь есть абсолютно у всех. Это единственное и основное средство передвижения, для абсолютного большинства людей — единственный способ попасть на работу, в школу, институт, магазин.
Машина в США не признак богатства, возраста или социального статуса. Машину водят абсолютно все. Подростки и старики в последних стадиях деменции (честное слово!), бедные и богатые, здоровые и больные.
Машиной может быть самособранный драндулет, разваливающийся полутрактор середины прошлого века, удивительный останок ДТП с приклеенными скотчем деталями, ну или, конечно, дорогущий немецкий седан, но хоть какая-нибудь машина обязательно есть у каждого.
Когда (много лет назад, в Канаде) я сдавал на водительские права, я помню, как в книжке правил дорожного движения было написано, что право водить машину – это привилегия. После переезда в штат Вашингтон меня поразило, насколько здесь это считается не привилегией, а правом.
Даже если вдрызг пьяный водитель насмерть сбивает пешехода и скрывается с места преступления, то после этого события законы штата Вашингтон предусматривают наказание в форме лишения прав всего на один год! И даже в этот год по суду можно получить отдельное разрешение продолжать водить машину, но только по определенным маршрутам (например, между работой и домой). Ну не лишать же человека единственного способа вести нормальную жизнь.
Поэтому если наличие машины не является признаком социального положения, то езда в междугороднем автобусе – очень даже является. Дело даже не в том, что автобусы ходят крайне редко, неудобно и медленно. В мой городок автобус случается только раз в день.
Дело в том, что все те редкие пассажиры, кто едет в полупустом автобусе (а их я здесь никогда не видел полными) – это все люди на дне своей жизни.
Алкоголики и наркоманы, лишенные прав на год за какое-нибудь преступление. Бомжи без места и адреса. Вечно путешествующие хиппи. Ментально и физически больные без родственников.
Даже просто старики обычно не ездят на публичных автобусах, для них есть специальный отдельный автобусный сервис для пенсионеров. Есть отдельные дешевые автобусы для индейцев. Есть отдельные автобусы для сотрудников крупных компаний, которые забирают их из домов и везут в полном комфорте прямо на работу. Есть отдельные автобусы только для школьников, которые возят детей до 18 лет (еще без машины) из дома в школу и обратно.
Короче, дело не в том, что в одних шортах (майку мне разрезали в госпитале), без носков и ботинок, в ранах и бинтах от уколов, с парой десятков металлических наклеек по всему телу (медсестра сказала, что отрывать их будет очень больно, поэтому мне предстоит это делать самому, когда я приду домой) и с еще оставшимися красными волдырями я буду выглядеть в автобусе странно.
Наоборот, я буду выглядеть в автобусе абсолютно как все. И в этом ослабленном состоянии я не был к такому морально готов.
Но и спорить, я, конечно, не мог. Я взял билетик на автобус и вышел на улицу — посмотреть, где же именно я нахожусь, подумать, что же мне, в одних шортах, без денег и телефона, теперь делать дальше.
Я, работник одной из крупнейших глобальных корпораций, владелец земли, недвижимости и двух машин, не чувствовал себя настолько бомжом довольно давно.
Меня спасли «Старбакс» и новые технологии. Я вспомнил, что если позвонить на работу в «Майкрософт» по какому-нибудь телефонному номеру (не обязательно правильному, поскольку правильный я не помню, но если этот номер будет хоть чуть похож на номер внутри «Майкрософт»), то трубку возьмет программа, которая умеет распознавать голос и может найти и соединить по имени с любым другим сотрудником.
Я попросил в «Старбаксе» телефон и попробовал достучаться сначала до босса (который оказался в отпуске), а потом до коллеги. Через час меня подобрали и еще через час подвезли домой.
Правда потом, где-то в семь вечера, уже дома, лекарства, которыми меня напичкали в госпитале, закончили свое действие, и симптомы шока начали быстро-быстро возвращаться.
Красные волдыри снова начали подбираться к горлу, и мне пришлось снова оказаться в том же госпитале, хотя в этот раз я был уже умнее – с ботинками, кошельком и телефоном. Об этом – в следующий раз.
P.S. Что меня поразило больше всего, так это то, что пожарные, эти самые добровольцы, которые спасли мою жизнь, не только закрыли мой дом, но и в мое отсутствие аккуратнейшим образом вымыли мой порог от всего, чем меня на этот порог стошнило.