Женский пол — базовый
Республиканский центр репродукции человека и планирования семьи – первый в России центр такого рода, основанный в 1989 году – еще в Советском Союзе. Это было первое специализированное хозрасчетное предприятие, учрежденное еще Минздравом РСФСР, работавшее как коммерческое предприятие на свой страх и риск. Его идейным вдохновителем и руководителем уже более 15 лет является доктор медицинских наук, профессор Андрей Степанович Акопян.
– Андрей Степанович, расскажите немного о Центре репродукции человека.
– Сейчас трудно представить, что само название, понятие «репродукция человека» до появления нашего Центра практически не использовалось, да и восприятие названия было спорным. Мне говорили, в том числе коллеги, что слово «репродукция» никогда в России не приживется. Однако за период до 2000-го года в стране было открыто или переименовано порядка двухсот центров, включая родильные дома, и около сотни в СНГ с аналогичными или похожими названиями. Благодаря в том числе и нашим усилиям понятие «репродукция человека» было сформировано в единую концепцию качества жизни в сфере репродуктивного и сексуального здоровья, запланированного родительства. Были расширены границы применения высоких технологий по хирургическому лечению бесплодия, эректильной дисфункции, аномалий и пороков развития половых органов. Мужское бесплодие всегда было приоритетным направлением в работе Центра, тем более что женских консультаций существовало много, а специализированной помощи для мужчин толком не было. Кроме этого, в начале 90-х у нас было конкурентное преимущество: появилась возможность нецентрализованной госпитализации – «с улицы», по факту заболевания и желания пациента, без привязки к направлениям, месту жительства или прописке. Примечательно, что в 2000-х годах с появлением денег в бюджете, выделяемых на лечение бесплодного брака и охрану репродуктивного здоровья, жизнь центров репродукции сильно осложнилась. Госучреждения, на базе которых арендовались площади, начали досрочно расторгать договоры аренды в целях их захвата и поглощения. Одна из причин – право государственных учреждений на неограниченное оказание платных услуг, которое из временного, для «выживания», стало постоянной практикой.
– У нас в стране Вы один из первых поставили пластическую хирургию на поток, внедрив самые передовые технологии…
– Жизнь, пациенты диктовали свои требования. В то время многие пластические хирурги стали работать самостоятельно, ушли из госучреждений. И мы предоставили им лучшие возможности, больше свободы и прав, сами стали учиться, обмениваться опытом.
– В чем Вы видите залог успеха в работе врача?
– Требование одно: надо любить это дело. Будь ты кривой-косой-безрукий, если любишь – всему тебя научат и все будет получаться, будешь ходить в героях, жить в уважении. А дальше – вопрос самокритики. В нашей деятельности успех зависит от уровня взаимного доверия, 90 процентов работы с больным – разговорный жанр. Сами же операции – отдых: пациент спит, светло, чисто – одно удовольствие! А какие сейчас инструменты, оптика, шовный и перевязочный материал! С прежним не сравнишь.
– Есть ли сегодня спрос на услуги пластических хирургов?
– Спрос есть на конкретных специалистов, но очереди, как раньше, нет. Когда мы начинали, пластических хирургов в Москве было около тридцати, сейчас их больше тысячи. И потом, это во многом зависит от информационно-рекламной деятельности. Новые клиники себя как рекламируют? Торгуют фамилиями прооперированных известных людей.
– Каков контингент пациентов и что в основном ходят исправить?
– Пациенты пластических хирургов на 95 процентов – женщины. Самая популярная сегодня в России и в мире пластическая операция – увеличивающая пластика груди – делается с гарантированным результатом. По регистрам производителей сегодня в год реализуется почти миллион единиц имплантатов молочных желез. Качество имплантатов возросло многократно, дается пожизненная гарантия. Лично я, например, уже больше десяти лет не имел ни одного осложнения после такой операции. Далее следуют пластика век, носа, живота. Пациенты пластического хирурга в абсолютном большинстве – нормальные адекватные люди, с высокими требованиями к себе, к своей внешности. Иногда побудительный мотив к операции – конфликт в семье. Некоторые пациентки, пытаясь взглянуть на ситуацию с разных сторон, и с этой тоже, думают, что причина – в их «физическом несовершенстве», но, как правило, речь идет о сексуальной дисгармонии, количестве накопившихся обид. Операции по улучшению внешности проблем семьи и брака не решают и такой задачи не ставят.
– Сегодня ожидания пациенток пластического хирурга оправдываются?
– Они и раньше оправдывались, просто в пластической хирургии одна неудачная операция перечеркивает сотню успешных: об удачной операции не принято говорить. Интересны скандалы. Вторичных обращений стало значительно меньше, что говорит о повышении качества в целом. Сегодня пластические вмешательства стандартизованы, выполняются с гарантией. Пластическая хирургия двадцать первого века – не поле для экспериментов или непрогнозируемых результатов, тем более у здоровых людей.
– Наверное, Вам приходилось слышать смелые заявления, что мужчины как вид исчезают. Это действительно так?
– В честь чего он должен исчезать? Для большинства видов, для приматов в том числе, которые быстро эволюционировали, характерно половое размножение. Мужской пол обеспечивает широкий генетический канал связи с потомством, изменчивость, женский – отвечает за наследственность, сохранение признака. Лучше всего это осуществляет механизм полового отбора. Человек хоть и главная ценность, но с позиции биологии он – тоже часть природы, а вид управляется биогеоценозом, черпая из него все ресурсы, и вне его существовать не может. Когда к виду в плане выживаемости, эволюции, конкуренции выдвигаются требования к обучаемости, адекватности, стрессоустойчивости и помехоустойчивости, то начинают эволюционировать, отбираться именно эти качества. Если вернуться «в леса», то тщедушные очкарики в последующем дадут мускулистых, агрессивных тонтон-макутов. То, что уже накоплено в генотипе, востребуется по мере необходимости. Y-хромосома обеспечивает развитие, изменение признака. Каждый вид не вечен, он имеет свой цикл развития. Каждое поколение теоретически все ближе и ближе к «концу». Считается, что человеку как виду осталось где-то около полутора миллионов лет. Длинное плечо Y-хромосомы будет укорачиваться, пока не сойдет на нет – это теоретически. Хотя, возможно, еще до этого человечество может пойти по пути развития человеко-машинных систем, выйдет, как говорят футурологи, в постчеловеческую стадию.
– Значит, на ближайшие полтора миллиона лет остается единственный способ воспроизводства – половой…
– Половое размножение – одно из самых удивительных явлений в природе, шедевр эволюции, инструмент «проб и ошибок» всех возможных репродуктивных стратегий и их вариаций, он недостаточно изучен даже у животных. И если общепринятое понятие мужчины исчезает, то и понятие женщины изменяется тоже, потому что это два полюса одного спектра – пара, которая обеспечивает репродукцию как основу развития. Когда исчезнет мужчина как пол, то и способ размножения будет какой-то иной – партеногенез, клонирование, кроссинговер, – не половой, соответственно.
– Вам приходилось изменять пациенту пол?
– Пол бывает разный – биологический, психологический, социальный, паспортный. В биологическом – еще несколько уровней – генетический, гонадный, гормональный, морфо-физиологический. Генетический пол изменить нельзя, он – в каждой клетке, поэтому операции по «смене пола» ставят задачу приведения в соответствие психологического и паспортного пола с морфологическим. Секс-конвертирующие операции ставят задачу обеспечить возможность больному транссексуализмом жить в искомом поле, который затем подтверждается и юридически – сменой документов. Нашей задачей было повышение качества именно хирургического обеспечения этого процесса. Сегодня эстетические результаты таких операций очень хорошие, через несколько лет практически невозможно определить исходный пол без специального обследования даже специалисту. Гормональная терапия в направлении сексуальной трансформации развита настолько, что сегодня позволяет изменять все, кроме костного скелета.
– Как Вы относитесь к посмертной репродукции?
– Она существует. Я и сам неоднократно осуществлял посмертный забор части яичек, придатков, семенных пузырьков. Здесь очень важно осуществить забор в течение двадцати четырех часов, хотя известны успешные случаи оплодотворения и после этого периода, если были обеспечены низкие температуры хранения тела. Здесь, правда, существует и ряд сложностей юридического характера. Также необходима определенная договорная база о том, что делать с генетическим материалом – сколько времени хранить, на каких условиях, должен ли он быть уничтожен или передан для научных исследований. Возникают проблемы, когда эта технология связана с суррогатным материнством, когда для вынашивания эмбриона генетических родителей на договорной основе привлекается третья сторона – суррогатная мать. Технология эта этически не бесспорна, разрешена только в США, Канаде, Австралии, России. В европейских странах в основном действует ограничительная практика по критериям «недопустимости торговли телом».
– Сегодня по закону матерью является родившая женщина, которая при желании может расторгнуть договор и оставить ребенка себе. Каких генетических родителей это может устроить?
– Естественно, «заказчики» хотят доминировать и диктовать свои условия, но и это неправильно и несправедливо. Я в этих вопросах склонен к предпочтительности рамочного законодательного регулирования, поскольку все варианты не предусмотришь. Но вопрос прав в каждом случае должен соблюдаться неукоснительно – и суррогатной матери, и «заказчиков» – генетических родителей, и их представителей – наследников, родственников и, главное, – прав ребенка. Эти вопросы интересны для обсуждения, но они никогда не будут касаться массовых слоев граждан. Сегодня обсуждается вопрос приоритетности прав генетических родителей (их представителей) по отношению к правам суррогатной матери. Если все права передать генетическим родителям с момента зачатия (прерывание беременности, ее сохранение, образ жизни и так далее), а суррогатную мать рассматривать не более чем «сосуд», «емкость», как предлагают некоторые юристы, то это бесспорное нарушение прав человека в части права на распоряжение собственным телом. Это право любого человека, наряду с правом на здоровье, относится к числу неотчуждаемых, независимо от характера гражданско-правовых сделок.
– Равенство прав мужчины и женщины возможно?
– Общечеловеческих, социальных, экономических, гражданских – бесспорно, да. Но есть и специфические права, связанные с полом. Я придерживаюсь точки зрения асимметричности репродуктивных прав. Неправомерное применение принципа формального равенства здесь имеет свои негативные стороны – когда начинают смешивать репродуктивные права и общегражданские. Зачем мужчине право на аборт, отпуск по беременности или перенос эмбриона? Сегодня в мире в целом наблюдается попытка выхода за рамки естественных границ половых отношений под прикрытием приоритета формальных правовых норм. Исторические перспективы, судьба этих «новаций» неопределенна и спорна. Декларированное равенство прав мужчины и женщины породило практику «автономного отцовства» – право мужчины через суррогатное материнство иметь генетически своего ребенка при отсутствии юридической матери. Действительно, если женщина имеет право на неограниченный доступ к вспомогательным репродуктивным технологиям, то по этой логике и мужчина имеет такое же право. В этой ситуации он может купить донорскую яйцеклетку, сдать эякулят, заключить договор с суррогатной матерью, которая выносит его ребенка, зачатого методом ЭКО. В результате у ребенка официально есть только отец, но нет матери.
– И кого это может интересовать?
– Того, кто не желает делиться наследством, не хочет проблем, связанных с возможным разводом и вообще с женщиной. Есть здесь и другие мотивированно заинтересованные лица и движения. И в России подобные прецеденты уже есть.
– Как Вы считаете, потребность мужчины и женщины друг в друге будет снижаться?
– Половые отношения всегда социальны, так как, во-первых, касаются минимум двоих, во-вторых, связаны с продолжением рода – репродукцией, появлением новых людей. Отсюда и такое пристальное внимание общества ко всему, что связано с полом. Женский пол – биологически основной, главный. Он доминирует в этих отношениях. Основой взаимной потребности в первую очередь является половое влечение, любовь, сексуальные отношения. Их стабильность и качество определяют устойчивость пары во временной перспективе. Остальное: достаток, особенности характеров, дети, общественное мнение, производственная зависимость (так называемые служебные браки) – обслуживают, укрепляют или способствуют разрушению пары. Сегодня, как и всегда, востребованы женщины, знающие меру общения, адекватные, не создающие дискомфорта ревностью и стремлением контролировать мужчину, бесконфликтные, и, основное, – способные на этом фоне обеспечивать и сохранять собственную сексуальную привлекательность в течение длительного времени (как тема отдельного разговора – http://www.uroweb.ru/db/article/920.html). По мере развития общества от аграрного к постиндустриальному меняется образ жизни, характер деятельности, потребности. Брак и семья также эволюционируют, приспосабливаются, обеспечивая задачи не только собственно воспроизводства, репродукции человека, но и обеспечения конкурентоспособности потомства и выживания вида в целом. Характер взаимоотношений может меняться, но потребность мужчины и женщины друг в друге была и остается основой семьи – отношений людей, основанных на взаимной любви, дружбе, традиции, взаимопомощи. Кроме того, это позволяет сглаживать «провалы» рынка и государства в повседневной жизни.